В России растет спрос на качественное сырье

Как уже писала РИА МОДА, в рамках открытия Недели легпрома-2019 в «Экспоцентре» состоялась конференция «Сырьевой вопрос в отечественной текстильной и легкой промышленности».

Подробнее такой вывод проиллюстрировала в своем выступлении Ирина Иванова, заместитель директора департамента развития легкой промышленности и лесопромышленного комплекса Минпромторга. «Сырьевых ресурсов отрасли в регионе достаточно, но должной кооперации в его комплексном приумножении и освоении по сей день нет. В то же время, усугубило ситуацию падение в регионе почти 1 млн голов КРС в 2018-м, резко сузившее сырьевую базу РФ и ЕАЭС по шерсти и кожсырью» подчеркнула Ирина Иванова.

Наиболее оптимальное решение «видится в составлении прогнозных балансов производства-потребления сырья для легпрома по всему ЕАЭС и, на этой основе, в разработке двух или многосторонних программ по обеспечению сырьевого спроса отрасли. Прежде всего, на базе сырьевых межстрановых кластеров в рамках текстильно-сырьевой специализации конкретной страны», - считает эксперт. С этим предложением согласились все участники конференции.

Тем временем совместно с Минсельхозом наметилось продвижение проектов по льноводству и комплексной переработке льноволокна - тоже на базе региональных/межрегиональных кластеров. Растущий спрос на качественное льносырье и благоприятные, в целом, природные условия для этой отрасли предопределили, по словам И.Ивановой, программу, совместную с Минсельхозом, по созданию 10-ти крупных льнокомплексов в РФ.

Относительно шерстяного сектора, с 2017 года предоставляется госсубсидия по производству шерсти для российских переработчиков. Имеется госсубсидия и по льну, но здесь «целесообразна субсидия не в расчете на гектар «льноплощади», а по конечному выходу товарного льна и льноволокна».

Однако субсидии, по оценке Ирины Ивановой, логичнее «привязывать» к качеству конкретного сырья. Тем более что, например, поныне доля мусора в условной единице российской шерсти достигает 20% и более, в то время как в сырье из Австралии, Новой Зеландии и Южной Америки – максимум 5%.

Что касается кожсырья, положительно сказывается пролонгация ЕЭК запрета на экспорт полуфабриката из этого сырья. Но этот эффект нивелируется резким падением в 2018-м КРС-поголовья в ЕАЭС. Потому вопросы формирования сырьевой базы по легпрому «нерешаемы без координации с национальными минсельхозами».

По мнению Ирины Ивановой, хорошие перспективы – с учетом трендов в РФ и Белоруссии – имеет производство полиамида, полиэфира и смежной продукции. Но эти перспективы «были бы более существенными, если бы был реализован известный, притом давний проект Ивановского полиэфирного комплекса». Но данный проект – по крайней мере, в Ивановской области – не состоится. А по большей части нефте- и газохимического сырья для легпрома в РФ - поныне ощущается его нехватка, в отличие от Белоруссии. В связи с чем, целесообразно рассмотреть возможности кооперации в этом сегменте».

Наталья Мурашко также предложила разработать кооперационную российско-белорусскую программу по возделыванию и переработке льна. Включающую разделы по выпуску длинного льноволокна, льносеющей и льноуборочной технике. С белорусской стороны, центровым участником программы, по мнению эксперта, мог бы стать Оршанский льнокомбинат.

Между тем, по данным ФБУ «Агентство лен», в отличие от Белоруссии фактическое производство льноволокна в РФ существенно сократилось и за период 2010-2018 гг.: примерно с 45 до 37 тыс. тонн. Значительно сократились и площади под этой культурой.

Что касается шерстяного сегмента, в Белоруссии по-прежнему дефицит качественных шкур крупного и мелкого рогатого скота. «Их максимальное качество - в Австралии, где Белоруссия частично закупает эти виды сырья. Их основной поставщик к нам – Россия, но качество этой российской продукции «хромает». А импорт из Австралии обходится дороже на 35-40%», - резюмировала белорусский эксперт.

Президент Союзлегпрома Андрей Разбродин согласился с вышеприведенными оценками и предложениями. Но подчеркнул абсурдность ситуации, когда РФ, являясь одним из немногих лидеров на мировом рынке нефти и газа, «по-прежнему не располагает надлежащими мощностями по комплексной переработке нефтегазового сырья». А.Разбродин упомянул также, что Ивановский ПЭТФ-проект недавно реализован в белорусском «Могилёвхимволокне», но без кооперации с российской стороной.

При этом, ограничительные меры по экспорту сырья или полуфабрикатов, как считает Андрей Разбродин, должны быть синхронными во всех странах Союза. Что касается хлопкообеспечения, то по оценке президента Союзлегпрома, с учетом массированной господдержки хлопкоперерабатывающей отрасли Узбекистана – основного поставщика сырца в РФ - российскому профильному бизнесу целесообразно поактивнее встраиваться в узбекистанскую хлопкопереработку (что уже делает «Беллегпром»). Параллельно развивая кооперацию с «хлопоковыми» Казахстаном и Киргизией, участвующими в ЕАЭС.

А в шерстяном секторе целесообразна общеблоковая программа по межгосподдержке шерстяного животноводства. Относительно же оценки качества шерстяного сырья, то, по словам Андрея Разбродина, имеется проект создания в Подмосковье сертифицированной профильной лаборатории.

В свою очередь, Александра Андрунакиевич, глава Российского союза кожевников, обратила внимание на растущие объемы использования отходов кожевенного и особенно шерстяного сырья, ввиду дефицита качественных видов базового – дорогостоящего сырья. Что, естественно, связано с ценовыми фактором, но предопределяет повышенную безопасность готовой продукции.

Предметную ситуацию с сырьем для шерстяной подотрасли прокомментировала Александра Алдушина, директор Брянского камвольного комбината: «Приходится ввозить дорогостоящее сырье из Аргентины и Уругвая: в мировой табели о рангах оно на втором и третьем местах – после австралийского. Российское же сырье по-прежнему не удовлетворяет технологическим требованиям».

На форуме обсуждены также вопросы промышленного возделывания и переработки технической конопли. В ближайшие 3 – 5 лет, в Западной и Восточной Сибири планируется увеличить площадь под этой культурой с нынешних 20 тыс. га до 90-100 тыс. га (в целом по этим двум регионам). Но до сих пор не решены, в т.ч. и в рамках ЕАЭС, многие вопросы правового регулирования текстильного и, в целом, промышленного коноплеводства.