Вторая жизнь вещей: рециклинг с пользой для общества

Тему переработки изделий текстильной промышленности, начатую в первой дискуссии деловой программы 56-й Федеральной оптовой ярмарки «Текстильлегпром», прошедшей в Москве 21–24 сентября 2021 года, продолжили специалисты социальных проектов в ходе сессии «Рециклинг. Вторая жизнь вещей».

Модератором мероприятия выступил директор по развитию завода нетканых материалов «Термопол» Владислав Иванов. О проектах по сбору, распределению и переработке вещей рассказали Александр Македонский, операционный директор Благотворительного фонда «Второе дыхание», и Майя Арутюнян, директор по маркетингу Благотворительного фонда «Лепта» и Smart-сервиса по сбору ненужных вещей Tolkovo.

Напомним, что в первой сессии Владислав Иванов рассказал о том, как в «Термополе» перерабатывают бывшие в употреблении вещи, содержащие волокно «Холлофайбер», выдерживающее десятки стирок, различных воздействий и обработок, которое можно использовать многократно. Процесс получил название «полирециклинг». По мнению Владислава Иванова, необходимо бережно относиться к «ископаемому сырью» и рачительно использовать те ресурсно-сырьевые компоненты, которые предоставляет вторичный рынок. Самый сложный этап в этом процессе – сбор отходов, их сортировка и переработка. Потому что текстильное изделие, как правило, состоит из множества различных деталей, выполненных из самых разнообразных материалов, которые и перерабатываться должны по-разному. В Европе и Азии пошли по пути раздельного сбора мусора с большим количеством разнообразных контейнеров, но у нас пока более популярен американский путь, когда для раздельного сбора есть контейнеры для органических влажных (в основном, пищевых) отходов и твёрдый бытовой мусор, идущий уже в промышленную сортировку. Есть примеры успешных современных комбинатов по общей переработке мусора, однако когда речь идёт об одежде, такой сценарий не может подразумевать последующее ношение вещи, она может в лучшем случае пойти в переработку в ветошь или иной материал.

Александр Македонский: «Если текстиль попал в общие отходы – даже в «синий» контейнер для раздельного сбора мусора, – его невозможно переработать или передать на благотворительность: он моментально впитывает влагу и запахи и пачкается, поэтому после линии сортировки попадёт на полигоны».

Ежегодно на мусорных полигонах России оказывается от 1,6 до 2 млн тонн одежды. Текстильное производство считается одним из самых вредных в мире. Это касается и самого процесса изготовления вещей, и длительных сроков разложения текстиля, который может пролежать на свалке сотню лет, выделяя метан и CO₂.

Как отметила Майя Арутюнян, масс-маркет и fast fashion наступают: одежда за последние 10 лет стала дешевле, 30% купленной одежды носится не больше года, бренды стали выпускать десятки коллекций в год, в период с 2000 по 2015 год производство одежды в мире удвоилось. Перепроизводство вещей сказывается на экологии, и мировое сообщество уже давно бьёт тревогу, всерьёз начиная говорить о разумном потреблении. В России проблема переизбытка одежды тоже есть, ежегодно у нас выбрасывается более двух миллионов тонн одежды и текстильных отходов. В то время как, согласно данным Фонда «Второе дыхание», сегодня 15% российских семей не могут позволить себе покупку одежды. Среди многодетных семей этот процент ещё выше – 28,3%, среди семей неработающих пенсионеров – 30,4% (Росстат, 2018). Но если в мире уже давно существуют фонды социальной помощи, собирающие и перераспределяющие излишки одежды, то в России это достаточно дорогостоящий и не прибыльный процесс. По этой причине им до сих пор не интересовалось ни государство, ни частные инвесторы.

Но времена меняются. В середине 2000-х в России впервые заговорили о социальном предпринимательстве. Между тем, история проектов, связанных с рециклингом вещей, – это как раз история социального предпринимательства. И несмотря на то что спикеры позиционировали свои организации как благотворительные и некоммерческие, это история, в первую очередь, про сложный и многокомпонентный бизнес, позволяющий продвигать благотворительность, являющуюся его неотъемлемой составляющей. Поэтому в ходе встречи речь шла о том, откуда берутся ресурсы, как организовать производственные цепочки, сеть продаж, чтобы проект смог не просто выжить, но и развиваться.

Фонд «Второе дыхание» существует с 2015 года, сегодня его инфраструктурой сбора ненужной одежды пользуются более 200 тысяч человек. Фонд разместил более 800 контейнеров в ТЦ, бизнес-центрах, жилых комплексах, общественных пространствах. Там можно сдать одежду, которая в итоге попадёт на сортировку. Вещевую помощь фонда получили более 80 тысяч человек из 20 регионов России – люди из незащищённых социальных групп, бывшие бездомные, люди с ОВЗ, сироты. Также «Второе дыхание» оказывает адресную целевую материальную помощь нуждающимся за счёт прибыли от продажи вещей и производства.

У фонда более 80 партнёров по благотворительности – Центры социального обслуживания населения в 17 регионах России, социальные службы храмов, приюты для животных. Фондом собрано 2700 тонн ненужной одежды, в последние месяцы фонд собирает порядка 100 тонн в месяц. 600 тонн текстиля было направлено на переработку. Александр Македонский уточнил, что такое соотношение сложилось потому, что фонд развивался постепенно. Если в первый год на переработку не отправляли практически ничего, потому что не знали, как это делать, и не умели, то сейчас компетенции растут. И гораздо больше текстиля отправляется на переработку либо собственными мощностями, либо партнёрам фонда.

Большой пласт – работа с крупным сетевым ретейлом. У фонда «Второе дыхание» 1850 кв. м складских площадей в Москве, Костроме, Ярославле. Арендовать эти помещения позволяет перепродажа вещей в благотворительных магазинах. Фонд поддерживает социальных предпринимателей из 15 городов.

Благотворительный фонд «Лепта» работает с 2014 года. Ежемесячно более 5000 человек получают одежду в сети секонд-хендов «Лепта» (пять магазинов) бесплатно по социальным картам. Помощь могут получить пенсионеры, многодетные семьи и люди с инвалидностью. «Лепта» помогает другим фондам, приютам, в основном, в области. Если перевести в денежный эквивалент, то ежемесячная сумма вещевой помощи от «Лепты» составляет более двух миллионов рублей. Ежемесячно фонд спасает от попадания на свалку порядка 200 тонн подержанных вещей. Фирменные контейнеры (более 200) расположены в Санкт-Петербурге. Более 60 тонн вещей ежемесячно перерабатывается в текстиль, а пригодная для ношения одежда поступает в секонд-хенды. Выручку из собственных секонд-хендов фонд перечисляет на благотворительные акции. В 2020 году фонд «Лепта» перечислил более 1,5 млн рублей на реабилитацию детей с ДЦП и более 3 млн рублей – на восстановление усадьбы Анисимово, признанной культурным наследием. У фонда есть собственная сортировка и переработка в ветошь.

Недавно фонд «Лепта» запустил новый Smart-сервис по сбору вещей и Smart-секонд-хенд под брендом Tolkovo. Для участия надо получить код на сайте tolkovo.com. Сбор идёт уже не через фирменные контейнеры, а через постаматы (около 250 по Санкт-Петербургу). Люди платят 200 рублей и могут сдать одежду, обувь, аксессуары, предметы декора, спортинвентарь, даже мебель. Профессиональный байер оценивает вещи сдатчика и начисляет ему баллы (1 балл = 1 рубль). На полученные баллы человек может купить товар, услугу или впечатление у организаций – партнёров фонда. Например, выпить кофе.

Почему и откуда возникла идея брать деньги с людей, сдающих вещи? Вроде бы они и так «жертвуют» своё имущество. Дело здесь в самом отношении к благотворительности и благотворительным организациям.

Майя Арутюнян: «Почему 200 рублей? Потому что когда мы делали тестовые сдачи бесплатно, люди несли пакет грязных носков. Когда мы ввели 200 рублей, то качество сбора одежды – порядка 95%». Если за рубежом общество уже привыкло к тому, что сдавать лишние вещи – нормально и приветствуется, то у нас в силу особенностей развития общества люди копят в шкафах большое количество хороших вещей, которые годами лежат и теряют актуальность. Потому что «отдать некому, выкинуть жалко, не продать». Иное и отношение к секонд-хендам. Ещё в СССР существовали комиссионные магазины, есть они и сейчас (как правило, это luxury-сегмент), но 1990-е годы внесли в наш лексикон понятие «секонд-хенд». Вещи, получившие право на вторую жизнь, на вес закупались за границей, а потом перепродавались в розницу в специализированных магазинах. Такие магазины сейчас тоже есть и пользуются популярностью. Как правило, там продаются товары среднего или низкого ценового сегмента. И наши люди, которые туда ходят, в отличие от жителей зарубежных стран, не стремятся афишировать источник покупки. По мнению Майи Арутюнян, восприятие секонд-хенда в России отличается от западного: «У нас это все-таки последствие нужды, а не осознанности. Туда идут люди из-за того, что у них низкий доход. Это, в основном, возрастная группа. Человек с высоким доходом идёт в секонд-хенд потому, что это прикольно, и покупает вещь, о которой ему не стыдно рассказать. Но, в основном, об этом молчат. В России помнят лихие девяностые, и люди помнят все рынки, барахолки, у них с этим связаны негативные ассоциации: секонд-хенд – для бомжей». Такое же отношение и к сбору подержанных вещей. Оба спикера отметили, что самый тяжелый процесс – это сортировка, в силу того, что вещи в пакетах приходят совершенно разного качества, разной степени изношенности, разной степени загрязнения. Поэтому какая-то часть может быть передана для последующего ношения (на благотворительность или в продажу), но часть поступает в переработку.

Собственно, о рециклинге. В основном, пока это переработка в ветошь для производства обтирочных материалов. Что касается искусственных волокон, то, по мнению Александра Македонского, одежда не тот вид сырья, которое может дать больший КПД. Мало того, что сам предмет одежды, особенно детской, содержит достаточно мало утеплителя нужного вида, но и его состав неоднородный: «Половина нашего сбора – ветошь. Из ветоши 10% – синтетика. На данный момент технологии эффективной переработки её нет. Вещи можно складировать, можно отправлять на полигоны. Для переработки нужен однородный состав, нужно понимать, что там нет загрязнений и т. д. Но у нас в планах через какое-то время решить этот вопрос». Матрасы и иные крупногабаритные предметы могут дать больше, однако не стоит забывать, что проекты всё-таки благотворительные, связаны именно с одеждой. А сложность переработки химволокна заключается именно в его неоднородности, в невозможности идентифицировать составляющие, в сложности технологических процессов. Хотя некоторые успехи уже есть.

Александр Македонский: «У нас есть инновационное производство, мы научились сделать из чистого полиэстера гранулы, из которых потом можно производить предметы, например, корпуса для ручек, вешалки, технические изделия. Это получается, это работает, и мы планируем это развивать».

Также совместно с заводом-партнёром фонд «Второе дыхание» делает чехлы для ноутбуков из первичной синтетической основы, на которую накатан слой из вторичного сырья. По утверждению производителя, получается продукт, в котором примерно 90% – вторичные материалы и только 10% первичных.

В любом случае, откуда бы ни поступали средства, они идут на благотворительные проекты. Проблема состоит, как уже говорилось, в недостаточной подготовленности населения к восприятию этих идей, начиная с самых азов.

Майя Арутюнян: «Многие путают благотворительность с подаянием, и не относят её к системной работе. По статистике 60–80% населения – это консерваторы. Готовы перенимать новые тренды и веяния только тогда, когда те становятся массовыми».

Между тем, благотворительность – это постоянная работа и это бизнес-процессы. Может, стоит больше говорить и писать о таких проектах? Александр Македонский считает необходимым заниматься просветительской деятельностью, но расценивает идею проведения агрессивной рекламной компании как очень опасную. «Нужно быть очень аккуратными, чтобы не захлебнуться, – подчеркнул спикер. – Очень просто сказать, что мы принимаем все вещи, поставить везде контейнеры, вложить в это деньги, а потом окажется, что мы в глубоком минусе и проект нужно закрывать. И если мы вдруг свою финансовую модель рассчитаем плохо и уйдём в минус, никто не побежит нас спасать. Мы развиваемся постепенно, я за органический плавный процесс роста. Нужно здраво оценивать свои ресурсы, причём всем, кто участвует, потому что если кто-то из нас закроется, хуже будет всей экосистеме».

Да, развитие идёт плавно, сталкиваясь со многими проблемами, обусловленными местными факторами. Но ненужная одежда – это огромный ресурс, который стоит внимания. Благотворительные организации, осваивая его, получают новый опыт в ведении бизнеса, производства, которым они готовы делиться на мастер-классах, мероприятиях, выставках. Разумеется, с момента начала социального предпринимательства в нашей стране прошло ещё достаточно мало времени, но тренд уже запущен, динамика явно положительная, и доля благотворительных организаций в текстильной отрасли, следуя за мировой тенденцией осознанного, разумного потребления во благо общества, будет расти.

Фотографии Натальи Бухониной,  «Текстильэкспо».