Валерий Мишарин: В России почти разучились выращивать качественный лён

О ситуации в российском льноводстве журналу «Агротехника и технологии» рассказал Валерий Мишарин, исполнительный директор компании «Русский лён».

«Лён — это культура, давно и хорошо известная мировой текстильной промышленности. «Он становится всё более востребованным на фоне роста цен на хлопок так как является ближайшим аналогом самого широко используемого в мире натурального волокна. Рост народонаселения планеты, а также стремление людей к экологичности и всему натуральному делают рынок текстиля наиболее маржинальным для льноводов.

Что же касается других рынков, в том числе рынков материалов для шумоизоляции или традиционного для России изготовления межвенцовых утеплителей для домов из дерева, то, во-первых, на данном этапе эти рынки не обладают такой ёмкостью (это, скорее, запасной вариант для льноводов, не сумевших вырастить волокно для текстиля), а, во-вторых, эти рынки не готовы предложить высокие цены за волокно, так как лён здесь конкурирует с грубыми волокнами джута и конопли, себестоимость которых намного ниже льна. Ориентация на эти рынки, которые не требуют от растениеводов высокого качества продукции, позволяет снизить затраты, но из-за низкой рентабельности приводит льноводство к деграда­ции и делает выращивание льна бессмысленным с экономической точки зрения.

Безусловно, нельзя отрицать важность развития технологий для целлюлозных заводов. Насколько я знаю, некоторое время назад в нашей стране проводились опыты по производству пороха из льняной целлюлозы, и они прошли удачно, в Европе из льняной целлюлозы изготавливают бумагу для денежных знаков. В России, закупающей для этих целей хлопок в больших объёмах, по моему мнению, просто необходимо использовать такую технологию, но наиболее успешным направлением я считаю появление котонина. Котонин — это продукт специальной переработки коротких волокон льна-долгунца, позволяющий сделать его похожим на хлопок и подходящий для последующего использования на хлопкопрядильном оборудовании в смеси с другими волокнами. По сути, это уникальная технология, которая даёт возможность заместить в прядении до 50% хлопка льном без замены имеющегося на прядильных фабриках оборудования. В условиях отсутствия возможностей по выращиванию хлопка в нашей стране и роста цен на хлопок этот вопрос становится актуальным для многих отечественных предприятий. В нашей стране огромный неосвоенный рынок льняной и смесовой пряжи, для которой требуется качественное сырьё. Однако, как правильно заметил один из моих коллег: «Все хотят перерабатывать лён, но никто не хочет его выращивать». Проблема в том, что в выращивании качественного льна, как и в любом направлении растениеводства, есть риски, к тому же, в России почти разучились выращивать качественный лён.

Название «котонин» произошло от английского cotton (хлопок). В процессе так называемой «котонизации» длинное волокно льна разрезают или разрывают на волокна «хлопковой» длины. Благодаря этому волокно приобретает такое свойство, как хорошая прядильная способность, и может смешиваться с другими прядильными волокнами — хлопком, вискозой и т. п. При этом все вышеперечисленные уникальные природные свойства льна сохраняются в полном объёме, а «компаньоны» добавляют к ним ещё и свои преимущества. Ткань получается на 100% натуральной.

Технология выращивания льна не так и сложна. Скорее проблема в том, что осталось мало агрономов, которые знают эту технологию. А ведь лён не вырастет сам собой — это культура, требующая строгого соблюдения технологического процесса. Однако вопрос шире, чем кажется.

Сложности будут подстерегать агрария уже при покупке семян, выбору которых следует уделить особое внимание. На этом этапе очень важно принять правильное решение, ведь выход волокна из льнотресты российской и даже белорусской репродукции на несколько процентов меньше, чем выход волокна из льнотресты французской или бельгийской репродукции.

Откровенно говоря, несмотря на самую богатую в мире коллекцию семян льна, хранящуюся в ВИРе (ФГБНУ «Федеральный исследовательский центр Всероссийский институт генетических ресурсов растений имени Н.И. Вавилова»), и былых заслугах наших селекционеров, я не слышал положительных отзывов ни об одном российском сорте семян в сравнении с иностранными. Это отставание отечественной школы можно объяснить непрекращающимся развитием селекции в Европе (к примеру, из 17 французских сортов льна нет ни одного старше 10 лет). Второй пример — такой наглядный показатель, как вес тысячи семян, во Франции достигает 7 граммов, при этом среди наших семян я не встречал веса, превышающего 5 граммов, а ведь это сила роста будущего растения и повышенный выход длинного волокна.

В Белоруссии все крупные льнозаводы тоже приобретают иностранные семена. И это несмотря на то, что в этой стране семеноводство гораздо лучше развито, чем в России. Тем не менее, они районировали более десяти иностранных сортов семян и не скрывают этого.

Мы бы хотели в перспективе развивать собственное семеноводство и на практике показывать, какие сорта эффективны, а какие нет. Но это дополнительные затраты. Поэтому сегодня мы сосредоточились на своих основных направлениях — производстве волокна и котонина.

На мой взгляд, семеноводство — это всё-таки государственная задача. «Русский лён» готов способствовать развитию этого направления, став площадкой для испытаний, мы в этом заинтересованы. Но финансировать это направление для нас очень дорого, ведь оборудование специализированных лабораторий и строительство теплиц требует огромных вливаний.

Высокие затраты на выращивание — это ещё один фактор, препятствующий быстрому развитию льноводства в нашей стране. Отрасль очень фондоёмкая, и если посев мелкосемянных культур — это сравнительно недорогая операция, то при уборке льна для каждой технологической операции (теребление, оборачивание, вспушивание, прессование) задействуется большое количество специализированных сельхозмашин, имеющих сравнительно низкую производительность. А вопрос нехватки техники для уборки льна, надо заметить, стоит в России довольно остро. К тому же, отечественные прицепные машины, в отличие, например, от самоходных французских или бельгийских, нуждаются в большем количестве механизаторов, что повышает себестоимость льнотресты.

Кроме того, говоря о специфике отрасли льноводства, стоит отметить, что лён невозможно выращивать без первичной переработки. Льнотресту нереально возить за 100 км, перерабатывающий центр должен находиться рядом.

Но все эти затраты окупаются при высокой урожайности качественного волокна. Европейские фермеры отдают предпочтение льну перед другими культурами из-за высоких рыночных цен на длинное волокно, благодаря чему посевы льна в Европе за 10 лет выросли на 30%.

Французская льняная отрасль

Это отличный шаг. На мой взгляд, направлять денежные средства, которые выделяются Минсельхозом и Минпромторгом, на поддержку производства качественного льноволокна не только правильно, но и очень эффективно (особенно если удастся эти денежные потоки объединить в одной программе по поддержке производства длинного волокна в стране). Это позволит текстильным предприятиям закупать длинное волокно по ценам выше рыночных, что, с одной стороны, даст толчок для инвестиций в льноводство, а с другой — позволит запустить простаивающие из-за отсутствия сырья прядильные мощности в лёгкой промышленности.

Здесь мы можем обратиться за примером к Узбекистану. Пять лет назад выращивание хлопка субсидировалось государством, но благодаря умелой политике и государственной поддержке прядильщиков, заинтересованных в развитии собственной сырьевой базы, эта отрасль вышла из кризиса, резко выросла урожайность, обновилась техническая база. Сегодня фермеры в этой стране получают стабильную прибыль, и в результате государство прекратило субсидирование этой отрасли».